Исход российско-украинской войны определит судьбу Европы - КОММЕНТАРИЙ
Дипломатические контакты, ведущиеся в направлении завершения российско-украинской войны, уже не ограничиваются исключительно вопросами прекращения огня и боевых действий. Постепенно этот процесс превращается в борьбу за формирование будущей архитектуры безопасности Европы, баланс влияния между крупными державами и послевоенный геополитический порядок. В частности, активная роль США в переговорах, требования России в сфере безопасности и позиция европейских государств в этом процессе вызывают ряд важных вопросов. В сложившейся ситуации наиболее чувствительным вопросом остаётся то, насколько Украина будет иметь право голоса при принятии решений относительно собственного будущего.
Но действительно ли ведущиеся переговоры могут открыть путь к прочному миру в Украине? Насколько возможные договорённости между крупными державами будут учитывать национальные интересы Киева? Кто будет определять политическую карту и архитектуру безопасности послевоенной Европы?
Комментируя эту тему Crossmedia.az, политический аналитик Эльмира Талыбзаде отметила, что происходящее пока больше напоминает геополитическую сделку между крупными центрами силы по определению будущих правил безопасности в Европе.
«Украина в этом процессе выступает одновременно непосредственной стороной конфликта и государством, находящимся в центре более масштабных геополитических договорённостей.
Прежде всего, обращает на себя внимание состав участников переговоров. За столом переговоров представлены Россия, Украина и США. Наряду со Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером, участие в американской делегации главнокомандующего Объединёнными вооружёнными силами НАТО в Европе, американского генерала Алексуса Гринкевича, придаёт встрече совершенно иное политическое и военно-стратегическое содержание. Речь идёт об обсуждении военно-стратегических параметров будущего порядка безопасности в Европе.
Однако здесь я хотела бы обратить внимание на более серьёзный вопрос: кто на самом деле будет определять будущую безопасность Европы?
Европейские представители участвовали в отдельных консультациях с Украиной, США, Великобританией, Францией, Германией, Италией, Европейским союзом и НАТО. Однако правительства европейских стран не были представлены за основным столом трёхсторонних переговоров между Россией, Украиной и США.
Это принципиальное различие, которое служит важным индикатором нынешней встречи. Получается, что европейские государства, несмотря на участие в процессе, не присутствуют за основным переговорным столом, где Москва, Киев и Вашингтон ведут прямые обсуждения?
На мой взгляд, такая ситуация свидетельствует не столько о единой позиции Запада, сколько об изменении баланса влияния внутри него. Вашингтон фактически берёт на себя роль основного переговорщика, тогда как Европе приходится бороться за то, чтобы её интересы не оказались за пределами будущих договорённостей».
Эксперт отметила, что второй важный момент касается содержания переговоров.
«Согласно заявлениям украинской стороны, обсуждались гарантии безопасности, гуманитарные вопросы, обмен пленными и возможные шаги по снижению напряжённости. Вместе с тем территориальный вопрос не снят с повестки дня и по-прежнему остаётся одним из главных предметов разногласий.
Москва настаивает на обсуждении безопасности Европы в более широком контексте и взаимных гарантиях безопасности. Киев же хочет получить надёжные гарантии собственной безопасности до принятия каких-либо политических решений по территориальным вопросам.
Именно в этом вопросе я настроена достаточно скептически. Когда Вашингтон говорит о том, что гарантии безопасности должны быть приемлемыми как для России, так и для Украины, неизбежно возникает вопрос: на какие уступки придётся пойти Киеву, чтобы добиться согласия Москвы? Ведь интересы сторон принципиально различаются.
Третий момент — экономика. Я бы не исключала, что за дипломатическими формулировками скрываются более масштабные обсуждения будущего экономического устройства Украины после войны. Речь идёт об энергетическом секторе, атомных электростанциях, газовых маршрутах, морских портах, транспортной инфраструктуре и инвестициях, которые будут направлены на восстановление страны.
Но кто будет финансировать восстановление Украины? Кто получит доступ к стратегическим объектам? Кто будет контролировать экономические потоки? Это вопросы не менее важные, чем то, где будет проходить линия фронта.
Участие Кушнера и Уиткоффа также интересно рассматривать именно в этом контексте. Их присутствие в переговорном процессе ещё больше выдвигает на первый план экономическое измерение американской дипломатии.
Вместе с тем я бы не стала утверждать, что уже существует конкретный согласованный план по распределению стратегических активов Украины. На данный момент это не подтверждённый факт, а аналитическое предположение.
Но в одном я уверена. И, наконец, я хотела бы задать главный вопрос: что же получает сама Украина в рамках всей этой геополитической конструкции?
Россия стремится добиться обсуждения новой системы безопасности, США хотят выступить в роли главного архитектора будущего соглашения, а Европа пытается сохранить свои рычаги влияния. Украина же может оказаться в ситуации, когда основные параметры её собственного будущего обсуждаются через призму интересов других государств.
Я не утверждаю, что Вашингтон уже договорился с Москвой за спиной Киева. Однако сам нынешний формат переговоров повышает вероятность того, что подобные обсуждения могут вестись. Никто не может доказать и обратное.
Заявления государственного секретаря США Марко Рубио о том, что гарантии безопасности должны быть приемлемы и для России, свидетельствуют о том, насколько сложным будет поиск компромисса.
Поэтому пока я не вижу серьёзных оснований утверждать, что переговоры в Абу-Даби приближают Украину к такому послевоенному результату, который будет соответствовать её интересам.
Да, эти переговоры могут создать определённые условия для прекращения огня, однако прекращение войны и достижение справедливого и прочного мира — совершенно разные вещи.
И я хотела бы выразить это достаточно открыто: в настоящее время борьба идёт не только за то, где остановится линия фронта. Главная борьба разворачивается за то, каким будет мир после войны», — подчеркнула Эльмира Талыбзаде.
Айхан
11:20 12.11.2026
Количество просмотров: 20
