Этнокультурная диагностика Англии

В серии сравнительных диагностических исследований Англия занимает особое место. Англию нельзя отождествлять с Великобританией и Соединённым Королевством. Английская этнокультурная идентичность сформировалась значительно раньше, тогда как идентичность «британца» (British) представляет собой более позднюю наднациональную идентичность, сложившуюся в особенности после политического объединения 1707 года. Взаимоотношения этих двух идентичностей и сегодня остаются не до конца урегулированным вопросом. Согласно переписи населения 2021 года, в Англии и Уэльсе доля тех, кто выбрал идентичность «только британец» (British only), составила 54,8%, а «только англичанин» (English only) - 14,9%.

Главная особенность этнокультурной идентичности Англии заключается в длительном синтезе рано сформировавшихся политико-правовых институтов и повседневных культурных моделей поведения. Английская идентичность основывается не только на этническом происхождении, не только на языке и не только на государстве. Англосаксонское, нормандское и викингское наследие, христианство, средневековая монархия, парламентаризм, правовая система, промышленная революция и имперский опыт сформировали различные исторические пласты, которые в совокупности стали основой современной английской идентичности.

Одной из наиболее характерных особенностей индивидуальной английской идентичности является высокая ценность личного пространства и частной жизни, а также сдержанность и умеренность в коллективном поведении. Эмоциональная выдержка, выражаемая понятием «stiff upper lip» (невозмутимость и самообладание), сдержанность в выражениях (understatement), вежливость, соблюдение очереди, следование правилам и принцип «fair play» (честная игра) превратились в важные поведенческие нормы. Правильнее рассматривать их не как неизменные психологические характеристики, присущие всем англичанам, а как социальные модели поведения, которые многократно воспроизводились на протяжении длительного времени.

Английский индивидуализм создаёт интересный парадокс: человек обладает достаточно высокой степенью независимости в личной жизни, но в общественном пространстве принимает правило, согласно которому нельзя нарушать границы других людей. Это отличает английскую модель от более открытого политико-философского индивидуализма французской модели.

Главной особенностью английской коллективной идентичности является приверженность институтам и исторической преемственности. Монархия, парламент, общее право (common law), местное самоуправление, университеты, церковь, школа, армия и различные добровольные объединения лежат в основе национальной жизни. Для английской политической культуры более характерны постепенные изменения и институциональная преемственность, нежели масштабные идеологические революции.

Великая хартия вольностей (Magna Carta), парламентаризм, правовая традиция и последующее конституционное развитие представляют собой различные этапы этой преемственности. Поэтому английская национальная идентичность зачастую выражается не столько через абстрактную «национальную идею», сколько через понятие «наши институты». В этом отношении Англия является практически полной противоположностью проблемы, выявленной в наших исследованиях России. Вместо идеи о том, насколько большим и сильным должно быть государство, здесь сформировалась многовековая практическая традиция, основанная на понимании того, посредством каких институтов и по каким правилам должно функционировать государство.

Английский язык является одним из наиболее значимых продуктов национальной идентичности. Однако и здесь существует парадокс. Английский язык, перестав быть только национальным языком Англии, превратился в глобальный язык благодаря империи, торговле, науке, технологиям и последующему возвышению Соединённых Штатов Америки. Следовательно, превращение английского языка в мировой язык стало результатом не только культурного влияния Англии, но и таких факторов, как империя, экономическая мощь, промышленная революция, научно-техническое развитие и последующая американская гегемония. По этой причине английский язык выполняет одновременно функции национальной идентичности и глобальной информационной инфраструктуры.

Литература и культурные продукты являются одними из наиболее сильных показателей английской этнокультурной самоорганизации. Различные литературные традиции, созданные такими авторами, как Уильям Шекспир, Джеффри Чосер, Джон Мильтон, Джейн Остин, Чарльз Диккенс, Джордж Элиот, Томас Харди и Джеймс Джойс, представляют собой не просто «великую литературу». Они также способствовали закреплению в коллективной памяти английского языка, социальных моделей поведения, классовых отношений, семейных укладов, городской жизни и взаимоотношений личности и общества.

Наличие выдающегося писателя само по себе не является автоматическим показателем национальной культуры. Диагностическое значение имеет то, насколько глубоко соответствующий культурный продукт усвоен народом и интегрирован в его повседневную коллективную память. В этом отношении важным показателем является воспроизводство произведений Шекспира в Англии посредством школьного образования, театра, литературного обучения и национальной символики.

В английской этнокультурной системе особое диагностическое значение имеют элементы повседневной жизни, которые на первый взгляд могут казаться незначительными. К ним относятся пабы, чай, футбол, крикет, садоводство, сельский образ жизни, традиции воскресного дня, школьная культура, клубы, ассоциации и другие подобные явления. Это не отдельные элементы фольклора, а механизмы, объединяющие людей вокруг неформальных социальных институтов. В частности, культура пабов и спортивные клубы создали в английской общественной жизни социальные пространства, расположенные между семьёй и государством.

Крикет, в свою очередь, стал важной частью национальной мифологии, связанной с принципами «fair play» (честной игры), соблюдением правил и ведением соперничества в определённых этических рамках. Однако сегодня часть этих символов утратила прежнее влияние, а роль религии и некоторых классических традиций в определении национального характера современной Англии ослабла.

Роль религиозной идентичности в Англии развивалась иначе, чем во Франции и Армении. Хотя Англиканская церковь исторически связана с государством, современная английская идентичность уже не строится на религиозной принадлежности. Протестантизм и особенно история Реформации являются важными составляющими английской коллективной памяти, однако для того, чтобы современный человек считался англичанином, ему необязательно быть англиканином или вообще христианином. Таким образом, религия из основного механизма формирования идентичности превратилась в компонент историко-культурной памяти.

Ещё одним важным показателем в этнокультурной диагностике Англии является длительная устойчивость классовой системы. Различия между аристократией, средним и рабочим классами выражались не только в экономическом положении, но и в манере речи, диалектах, образовании, одежде, поведении, культурных предпочтениях и социальных связях. Несмотря на это, между различными классами Англии сформировались определённые общие национальные поведенческие нормы. Это свидетельствует о способности английской идентичности создавать национальное единство, не устраняя полностью социальную разобщённость.

Наиболее важным и одновременно противоречивым показателем в диагностике Англии является Британская империя. Значительная часть английской национальной идентичности сформировалась под влиянием достижений имперского периода, мореплавания, торговли, военной мощи и памяти о глобальном влиянии. Однако другая сторона этого наследия связана с колониализмом, насилием, экономической эксплуатацией и ограничением политических прав коренных народов. В этом отношении особенно интересно сравнение Англии с Францией. Обе страны распространяли за пределами своих границ политические и культурные идеи универсального характера, но одновременно не отказывались от создания имперских отношений.

Разница заключается в том, что английская модель зачастую основывалась не столько на ассимиляции, сколько на управлении, праве, торговле и экспорте имперских институтов. Это позволило Британской империи создавать различные политические и правовые структуры в разных колониях. Следовательно, истории английского «либерализма» и «империализма» не являются полностью обособленными друг от друга: они представляют собой различные стороны одного исторического развития.

Английская национальная символика относительно проста, но чрезвычайно сильна. Крест Святого Георгия, королевская семья, Лондон, Биг-Бен, красные автобусы, футбол, крикет, пабы и английский язык. Однако здесь возникает важная современная проблема. Часть английских символов сегодня разделяется между идентичностями «англичанин» и «британец». Крест Святого Георгия, с одной стороны, является обычным национальным символом, а с другой - в последние годы приобрёл спорное политическое значение из-за его присвоения некоторыми праворадикальными группами. В то же время в совершенно аполитичном контексте, например среди футбольных болельщиков, этот флаг используется и представителями многоэтничных сообществ как символ позитивной английской идентичности.

Одной из важнейших исторических особенностей английской идентичности является способность оказывать политическое влияние далеко за пределами собственных государственных границ. Однако у этой особенности есть и внутренние последствия. На протяжении длительного времени Англия занимала доминирующее политическое и культурное положение по отношению к другим народам Великобритании - шотландцам, валлийцам и ирландцам. По этой причине понятие «британский» не всегда выступало нейтральной наднациональной идентичностью: в некоторых случаях другие народы воспринимали его как политический синоним английской культуры. Сегодня одна из основных проблем идентичности Англии заключается именно в этом: где проходит граница между Englishness (английской идентичностью) и Britishness (британской идентичностью)?

ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ ВЫВОД

Этнокультурная система Англии сформировалась в результате синтеза длительной институциональной преемственности, языка, права, парламентаризма, индивидуальных норм поведения, повседневных социальных институтов, литературы и глобального имперского опыта. Её главная сила заключается в способности сохранять культурные и политические институты на протяжении поколений, изменяя их, но не разрушая полностью. Английская система развивалась преимущественно эволюционным путём, а не посредством революционных преобразований.

В индивидуальной идентичности преобладают «независимость, сдержанность, личное пространство и соблюдение правил», а в коллективной - «приверженность институтам, язык, историческая преемственность и культура местных сообществ». Главным историческим противоречием является параллельное развитие традиций свободы и права с империей и колониализмом. Либеральная политическая культура Англии и её имперская история не являются двумя отдельными, взаимоисключающими историческими явлениями. Они представляют собой две стороны одной исторической системы.

Главная особенность английской этнокультурной идентичности заключается в том, что она формируется в большей степени не за счёт этнической однородности, а благодаря институтам, поведенческим нормам и исторической преемственности. Индивидуальная английская идентичность характеризуется личной независимостью, сдержанностью, уважением к личному пространству и соблюдением правил, тогда как коллективная идентичность определяется языком, парламентаризмом, правом, монархией, местными сообществами, литературой и повседневной культурой. Основная культурная сила Англии заключается в способности изменять исторические институты, не разрушая их, и адаптировать к новым условиям. Её главное историческое противоречие состоит в том, что та же культурно-политическая система, в которой развивались идеи свободы и права, создала империю и систему колониализма мирового масштаба. Основная проблема идентичности современной Англии заключается уже не в том, как была построена империя, а в том, каким образом в постимперский период «Englishness» и «Britishness», местная национальная идентичность и многокультурное общество смогут объединиться в новом синтезе.