Иранский кризис и Южный Кавказ: невидимая геополитическая борьба за безопасность Азербайджана

Рассматривать происходящее вокруг Ирана исключительно как военное противостояние между США и Тегераном уже недостаточно. Этот конфликт постепенно превращается в более масштабный процесс, меняющий систему безопасности Ближнего Востока, энергетические маршруты и геополитическое значение Южного Кавказа. У Азербайджана есть достаточно оснований внимательно относиться к этим процессам: страна имеет протяжённую сухопутную границу с Ираном, выстроила стратегические отношения с Израилем и одновременно является одним из ключевых участников энергетических и транспортных связей между Европой и Азией.

События, произошедшие 3 ноября на острове Кешм, показали, что угроза ещё не устранена. По информации Reuters, американские силы нанесли ограниченные удары по острову Кешм в Ормузском проливе. Вашингтон объяснил это использованием Ираном систем противовоздушной обороны против американских военных средств и заявил, что операция не означает возобновления полномасштабной войны. В то же время дипломатические контакты продолжаются: вице-президент США Джей Ди Вэнс заявил о прогрессе в переговорах, однако иранская сторона считает, что до достижения соглашения ещё далеко. Таким образом, дипломатия и военное давление в регионе продолжаются параллельно.

Это обнажает главное противоречие в стратегии администрации Трампа. С одной стороны, Вашингтон пытается изменить поведение Ирана посредством переговоров, с другой — продолжает оказывать давление на Тегеран, применяя военную силу. Предупреждения Трампа о возможности нанесения новых ударов по Ирану в ближайшие дни также являются частью этой политики давления. Однако здесь необходимо учитывать один важный момент: жёсткие заявления президента США автоматически не означают принятия решения о проведении новой полномасштабной военной операции. Ограниченный характер военных ударов, сохранение открытых дипломатических каналов и обеспечение безопасности судоходства в Ормузском проливе свидетельствуют о том, что Вашингтон по-прежнему пытается контролировать эскалацию.

Главная угроза для Азербайджана заключается в вероятности географического расширения войны в северном направлении. Атаки иранских беспилотников на гражданскую инфраструктуру Нахчывана 5 марта показали, что эта угроза не является теоретической. Министерство обороны и Министерство иностранных дел Азербайджана официально осудили эти атаки, сообщив о повреждении гражданских объектов и ранениях людей. В предупреждении Государственного департамента США о безопасности в Азербайджане также отмечается повышение риска вооружённого конфликта в приграничных с Ираном районах. Следовательно, Азербайджан уже ощущает последствия этой войны не только на дипломатическом и экономическом уровнях, но и непосредственно в сфере безопасности.

На этом фоне особый интерес вызывает вопрос о том, почему США уделяют всё больше внимания безопасности Азербайджана. Почему именно сейчас Вашингтон придаёт особое значение безопасности Баку? Было бы неправильно расценивать это как внезапное стремление США взять Азербайджан под свою защиту. Прежде всего речь идёт о совпадении геополитических интересов. Азербайджан занимает важное положение в обеспечении поставок энергоресурсов Каспийского бассейна на западные рынки, функционировании Среднего коридора и развитии региональных транспортных связей на Южном Кавказе. Если война вокруг Ирана будет углубляться, безопасность этих маршрутов приобретёт ещё большее значение для США и Европы.

Иными словами, интерес Вашингтона к сотрудничеству с Азербайджаном заключается не только в защите безопасности самой страны. США также стремятся укрепить собственные возможности регионального влияния, альтернативные маршруты поставок энергоресурсов и транспортные связи, не зависящие от ирано-российских маршрутов. В определённых сферах это совпадает с интересами Азербайджана, однако не означает, что цели сторон полностью идентичны. Главная задача Азербайджана — сохранить свой суверенитет и интересы безопасности, не превращаясь в инструмент соперничества внешних сил.

Сообщения о размещении Ираном ракетных установок вблизи азербайджанской границы также требуют внимательной оценки. 2 ноября некоторые местные СМИ сообщили о появлении видеоматериалов, на которых, предположительно, запечатлены военные средства, похожие на баллистические ракетные комплексы, на южном берегу реки Араз. Однако в этих сообщениях не были независимо подтверждены точное местоположение установок, время их размещения и оперативные цели. Официальные структуры Ирана также не выступили с открытыми заявлениями, подтверждающими факт такого размещения. Поэтому делать вывод о том, что «Иран готовится к нападению на Азербайджан», пока преждевременно и недостаточно обоснованно.

Тем не менее уже сами подобные сообщения могут рассматриваться как политический и военный сигнал. Усиливая военную готовность на своих северо-западных границах, Иран может преследовать несколько целей: принимать превентивные меры против возможных операций Израиля, контролировать риски сепаратизма и внутренней нестабильности на собственной территории, а также направлять политический сигнал соседним государствам, тесно сотрудничающим с США и Израилем. Тегеран на протяжении длительного времени рассматривает отношения Азербайджана с Израилем через призму безопасности. Обеспокоенность Ирана связана не только с дипломатическими отношениями между двумя странами, но и с вероятностью получения Израилем разведывательных и военных возможностей на территории, расположенной вблизи северных границ Ирана. Однако эта обеспокоенность сама по себе не является доказательством использования территории Азербайджана против Ирана. Для подобного утверждения необходимы конкретные факты.

Поведение Ирана нельзя объяснять исключительно военной логикой. Для Тегерана азербайджанское направление является также чувствительным с этнической, исторической и политической точек зрения. Тот факт, что значительную часть населения Ирана составляют азербайджанцы, существование вопроса Южного Азербайджана в общественных и политических дискуссиях, а также опасения по поводу внутренней стабильности в условиях войны — всё это влияет на решения иранского руководства. Поэтому Тегеран может воспринимать любую вероятность иностранного военного присутствия в отношениях с Азербайджаном как угрозу собственной национальной безопасности. Опасность заключается в том, что взаимные подозрения могут привести к ошибочным расчётам, а случайные инциденты на границе — перерасти в более масштабный кризис.

Вопрос распада Ирана и независимости Южного Азербайджана либо его объединения с Азербайджанской Республикой требует ещё более серьёзного подхода. Военное давление США и Израиля на Иран, ослабление его военных и политических возможностей, усиление протестов и этнического недовольства внутри страны могут активизировать обсуждения возможных сценариев распада государства. Однако эти факторы не доказывают, что США и Израиль готовят план присоединения Южного Азербайджана к Азербайджанской Республике. Открытых достоверных политических документов или официальных заявлений, подтверждающих существование такого плана, нет.

Более того, распад Ирана автоматически не означает возникновения исторической возможности для Азербайджана. Напротив, крах центральной власти в соседнем государстве, появление вооружённых группировок, потоки беженцев, нарушение безопасности границ и этнические столкновения могут создать перед Азербайджаном чрезвычайно серьёзные проблемы. Заранее неизвестно и то, в какой форме может проявиться требование политического самоопределения в Южном Азербайджане: будет ли этот процесс развиваться мирным и политическим путём или в условиях вооружённого противостояния. Интересы азербайджанского государства заключаются не в существовании нестабильного и раздробленного Ирана, а в наличии безопасных границ, управляемых добрососедских отношений и Ирана, открытого к региональному сотрудничеству. Такая позиция продиктована не эмоциями, а логикой государственного строительства и защиты национальных интересов.

В этом сценарии особое значение приобретает позиция Турции. Ослабление Ирана может расширить возможности влияния Турции на Южном Кавказе и в Центральной Азии. Однако распад Ирана также создаст серьёзные угрозы для самой Турции. В частности, курдский вопрос является стратегически чувствительным для Анкары. Ослабление центральной власти на северо-западе и западе Ирана может создать условия для активизации курдских политических и вооружённых организаций. Это означало бы возникновение новой проблемы безопасности для Турции непосредственно у её границ. Поэтому Анкара, даже если в определённой степени может считать военное ослабление Ирана соответствующим своим интересам, вряд ли заинтересована в распаде государства и превращении его территории в пространство неконтролируемого хаоса.

Именно в этом контексте необходимо обратить внимание и на последние напряжённости в азербайджано-турецких отношениях. Неучастие президента Ильхама Алиева в саммите Организации тюркских государств, состоявшемся 30 октября в Анкаре, вызвало обсуждения возможного охлаждения отношений между двумя странами. Associated Press и Reuters среди причин этой напряжённости указывали на реакцию в Турции на ограничения, связанные с ношением хиджаба в школах Азербайджана, а также на тесные отношения Баку с Израилем. Азербайджанская сторона, в свою очередь, заявила о неприемлемости вмешательства во внутренние дела страны.

Было бы неправильно объяснять эту напряжённость исключительно войной вокруг Ирана. Здесь присутствуют и такие факторы, как внутренняя политика, отношения между религией и светским государством, отношение к Израилю и вопросы регионального лидерства. Если Турция опасается, что распад Ирана может дать толчок курдскому сепаратизму, Анкара также может занимать более осторожную позицию в отношениях с Азербайджаном. Однако пока нет достаточных оснований утверждать, что между Анкарой и Баку возникло стратегическое противостояние по вопросу будущего Ирана. Несмотря на то что интересы двух стран не совпадают по всем вопросам, сотрудничество в сферах безопасности, энергетики и транспорта по-прежнему остаётся важным для обеих сторон.

Встречи, состоявшиеся в конце октября в Тегеране, демонстрируют другую сторону региональных геополитических расчётов. Контакты представителей Саудовской Аравии, Турции и Пакистана с иранским руководством не были случайным дипломатическим событием. 7 августа эти три государства подписали в Мекке совместное соглашение об обороне. 26 октября высокопоставленные представители этих стран встретились в Тегеране с иранскими официальными лицами, чтобы обсудить региональную безопасность и вопросы снижения напряжённости. Эти встречи не означают присоединения Ирана к указанному оборонному соглашению. Напротив, их целью было создание канала для диалога, способного предотвратить перерастание конфликта в более масштабную региональную войну.

Эти дипломатические контакты несут важный сигнал: Турция и Саудовская Аравия, даже если могут получить определённые геополитические преимущества от ослабления Ирана, не заинтересованы в том, чтобы он полностью вышел из-под контроля. Подобное развитие событий может создать вакуум безопасности на всём пространстве от Персидского залива до Южного Кавказа. Участие Турции в переговорах в Тегеране также показывает, что Анкара не действует исключительно в соответствии с военной стратегией США и Израиля. Турция стремится самостоятельно защищать собственные региональные интересы безопасности.

Вопрос Зангезурского коридора, или маршрута TRIPP, также невозможно рассматривать в отрыве от иранского кризиса. Инициативы по транспортным коммуникациям, о которых США и Армения объявили в начале 2026 года, предусматривают восстановление транспортных связей, которые соединят Азербайджан с Нахчываном, при одновременном сохранении суверенитета и юрисдикции Армении. Этот проект касается не только отношений между Азербайджаном и Арменией. Он оказывает влияние на будущее Среднего коридора, выход Турции в Центральную Азию, альтернативные маршруты снабжения Европы и геополитический баланс у северных границ Ирана.

Почему Иран так чувствительно относится к этому маршруту? Потому что граница с Арменией является одним из геополитических выходов Ирана в северном направлении. Открытие дороги между Азербайджаном и Нахчываном через территорию Армении может повлиять на транзитные позиции Тегерана в регионе. Главная обеспокоенность Ирана связана не с самим открытием дороги, а с тем, в рамках какого правового режима и механизма безопасности она будет функционировать. Если маршрут будет действовать в рамках суверенитета Армении с сохранением таможенного и пограничного контроля, это не будет представлять прямой угрозы территориальной целостности Ирана. Однако если маршрут превратится в механизм экстерриториального контроля и фактически ослабит пограничную связь Ирана с Арменией, Тегеран может расценить это как стратегическую потерю.

Для США ослабление влияния Ирана может создать определённые геополитические преимущества, однако это не означает, что распад Ирана как государства является необходимым условием для достижения таких целей. Напротив, для функционирования стабильных транспортных маршрутов необходимо существование государств в регионе, признание границ и наличие гарантий безопасности. Транспортный коридор, построенный на хаосе, не может стать долгосрочным экономическим проектом.

Именно здесь определяется главный выбор, стоящий перед Азербайджаном. Баку не должен ни отступать перед военным давлением Ирана, ни бездумно присоединяться к стратегиям крупных держав в отношении Ирана. Азербайджан не должен допускать использования своей территории для проведения военных операций против другого государства, но одновременно обязан в соответствии с международным правом реагировать на любые угрозы, направленные против его суверенитета и гражданской инфраструктуры. Разногласия, возникшие в отношениях с Турцией, также необходимо устранять посредством открытого политического диалога. По мере углубления регионального кризиса отдаление Баку и Анкары друг от друга может ослабить геополитические возможности обоих государств.

Самый важный вывод заключается в следующем: будущее Ирана — это не только внутреннее дело самого Ирана, однако его судьба не должна определяться геополитическими планами внешних сил. Национальные интересы Азербайджана заключаются не в распаде Ирана, а в неприкосновенности собственных границ, сохранении стабильности на Южном Кавказе и безопасной реализации транспортных проектов.